Волшебство, Магия и Колдовство - Страница 40


К оглавлению

40

— Что за дерьмо? — в полголоса ругнулся Аш показывая мне эмблему корпуса Единорога на рукаве. — И это мы должны носить?

— Заткнись и одевайся, — процедил сквозь зубы Никос. — Мне и так больших трудов стоило вытащить вас из этой ямы. Так что не вздумай создавать тут проблемы!

Аш, конечно, сразу заткнулся и принялся шикать на товарищей, которые с недоумением разглядывали новые униформы.

Во все глаза смотрел я на Никоса. У меня было три тысячи вопросов, которые так и вертелись на кончике языка, однако с вопросами придется повременить.

Одетые по-новому скауты больше не походили на разведчиков. Они были похожи на городскую стражу.

— Красавцы! — хмыкнул капитан. — Что вы хотите, моих орлов тоже переодели в эти попугайские мундиры. Но ничего, привыкли уже. Скоро и на вас они будут как влитые!

Я очень сильно сомневался, что мундир будет на мне как влитой. Рукава и штанины мне пришлось подвернуть, куртка висела на моем отощавшем теле как мешок, а штаны приходилось поддерживать рукой, так как ремень почему-то не выдали.

Остальные скауты выглядели не лучше. На наш отряд нельзя было глядеть без смеха.

— Шуты — гороховые, — буркнул Маш, виновато покосившись на Никоса.

Только теперь я заметил, что на моем друге надета куртка мастера-колдуна! Выходит, что Никос теперь главный колдун! Это было неожиданно, но вполне логично, если задуматься.

Никос подошел ко мне и положил мне руку на плечо.

— Тебе, мой друг форма не понадобится, — он улыбнулся. — Леди Эра тебя ожидает снаружи.

Я обрадовался и расстроился одновременно! Одна часть меня хотела поскорей увидеться с мамой, а другая ни за что не хотела расставаться с друзьями — скаутами.

— Спасибо, Никос! — у меня даже слезы брызнули из глаз. — Мы навсегда останемся друзьями!

— Я надеюсь на это, — Никос улыбнулся. — У скаутов всегда найдется место для юного волшебника!

Разведчики одобрительно заулюлюкали. Аш и Маш подошли ко мне.

— У волчонка львиное сердце! — сказал Маш. — Всегда помни того, кто это сказал!

Глава 2

У ворот в тюрьму стоял экипаж. На козлах сидел Мелвин, его усатое лицо было освещено зеленой газовой сферой. Из полумрака мне навстречу выступил Корн и единственной рукой крепко сжал мою ладонь.

— Как я счастлив, что вы живы, мастер Марий! — воскликнул он.

А как счастлив был я!

Мелвин низко поклонился, снимая шляпу.

— Молодой господин! — только и смог воскликнуть он.

Мой взгляд был прикован к приоткрытой дверце экипажа. Внутри было темно, но я и так знал, кто там сидит!

Карета покачнулась, когда я взбирался по ступенькам, дверца за мной захлопнулась, и я упал в объятия мамы.

— Ты жив! — сказала мама. — Все остальное не важно!

Мелвин гнал экипаж, будто черти хватали его за пятки! Так ему хотелось поскорее убраться подальше от тюрьмы!

Трудно было сразу подобрать нужные слова. Хотелось сказать многое, а с чего начать я никак не мог решить. Мысли спутались в один огромный клубок из отдельных слов, образов, картинок, а распутать его сейчас было просто не по силам.

Мы сидели, молча держась за руки. Занавески в экипаже были задернуты, в полной темноте мы не могли видеть друг друга. В этом, впрочем, и не было нужды.

Утром я проснулся в своей постели. Некоторое время, не двигаясь, лежал и смотрел на колышущуюся тень от занавески на стене. Пахло свежеиспеченным хлебом. Из открытого окна доносился голос Корна, распекающего конюха, и тихая мелодия, льющаяся из маминой музыкальной машины.

Обычный, ленивый день в мирном городе, неторопливо просыпающемся вдали от войны, тревог и смертей. Я снова закрыл глаза.

Отчетливо раздался бой городских часов на храме Орвада. В один миг я мысленно перенесся в темный вонючий колодец, где провел много дней со своими друзьями — скаутами, между этим миром и Аннувиром — миром мертвых.

Как удивительно, что один и тот же звук могли слышать все! И богатый бездельник, лениво возлежащий на надушенных перинах, и приговоренный к смерти, закованный в цепи и заключенный в мрачное подземелье.

Для звука не было границ. Он мог лететь куда угодно! Дарить надежду одним, тревожить других… Он был для всех!

Я понял что изменился. Этот месяц, проведенный вдали от дома, стал рычагом, перевернувшим мою душу. Стал молотом разбившим мое сердце на куски.

Встав с постели, я поспешно сбросил ночную рубаху, быстро умылся, но у зеркала я задержался надолго.

Лицо в зеркале было незнакомым. Черты жесткие, суровые. Взгляд острый, пугающий. Неужели я так выгляжу? Я только покачал головой. Что же скажет мама, когда увидит меня таким? Узнает ли она меня?

Я спустился в конюшню проведать Сельфира. Мой конь, так подведший в битве, как ни в чем не бывало, жевал овес. Увидев меня, он лишь на миг скосил глаз и вернулся к своему занятию.

Стойло Эфлимера было пусто. У меня вновь защемило в груди. Все неправильно в этом доме. Пустые комнаты, пустые стойла. Сначала Эран, потом отец. Так, глядишь, дом и вовсе опустеет.

В стойле, где раньше стоял конь брата, стоял трофейный красавец жеребец.

— Корн о тебе хорошо заботился? — спросил я, подходя поближе и ложа ладонь скакуну на щеку. Он вскинул голову и тихонько заржал. Сельфир злобно всхрапнул в ответ. Я улыбнулся, даже тут не обходилось без соперничества!

— Нужно дать тебе имя, — решил я. — Нельзя такому славному коню оставаться без имени.

— Его зовут Флэйр! — Корн незаметно подошел к нам сзади. — Это было написано на уздечке.

40